щёлковский край
 

Живые лучи учёного для слушателей лекции.


Выступления П. Ф. Лесгафта производили неизгладимое впечатление прежде всего страстностью и увлеченностью самого ученого, которыми тот заражал аудиторию. Наблюдения профессора нередко искренне веселили слушателей, перед которыми живой вереницей проходили член ученого совета, во всем согласный с чужим мнением, или лакей, снимающий в передней легкое, невзрачное пальтишко посетителя и презрительно им помахивающий...

Взрыв хохота сопровождал рассуждение ученого, с самым серьезным видом излагающего способ определения разницы в чине развалившегося на сиденье извозчичьей коляски начальника и почтительно отклоняющегося, дабы не побеспокоить его, подчиненного, по... остроте угла, который представляют собою их тела.

Мастерски, несколькими меткими штрихами обрисовывает лектор сложнейшее явление, заставляя аудиторию с напряженным вниманием, нередко восхищенно следить за его лекцией. Мертвые анатомические препараты воскресали перед мысленным взором слушателей, одухотворенные страстной мыслью ученого, и за ними вставала увлекательная картина человеческой жизни.

«Так сухая, скучная анатомия оживала в его лекциях,— вспоминали ученики,— засушенная, распиленная кость принимала живую душу, живой образ и вставала перед глазами... в том виде, в каком она была в живом человеке, живом теле».

Те, кто посещал курсы Лесгафта, отмечали, что им не приходилось слышать второго такого лектора, который умел бы при строгом логическом развитии основной идеи быть столь же ярким и изобретательным в подборе жизненных иллюстраций к глубокому научному рассуждению. Его чтения производили впечатление художественных произведений, задуманных в минуту наивысшего творческого вдохновения и единым духом воплощенных в целостной картине. Выступления всегда были поразительно цельны, логичны, стройны и последовательны от начала до конца, отвечали насущным жизненным интересам аудитории, возбуждали творческую энергию слушателей.

Профессор не просто описывал то или иное научное явление, но старался по возможности изобразить его в лицах. За яркими картинами угадывались жизненные факты, реальные наблюдения ученого, который пытался привить своим ученикам вкус к внимательному изучению повседневной жизни, выработать у них ценнейший навык отбора и оценки фактического материала.

Под влиянием лекций Лесгафта слушатели начинали пристально вглядываться в окружающую их жизнь, жадно впитывать впечатления, стремились проникнуть в сущность явлений, по внешним признакам составить впечатление об их внутреннем содержании.

Разбирая, к примеру, механизм ходьбы, ученый советовал студентам обратить внимание на следы, оставляемые человеком на свежевыпавшем снеге. Следы одного человека отчетливо и точно отпечатались на снегу, а за другим тянется длинный неясный хвост: это так называемая неряшливая походка. Очевидно, этот человек и в других проявлениях неповоротлив и неряшлив.

Возвращаясь с лекции Лесгафта, слушатели начинали невольно не только внимательно приглядываться к отпечаткам, оставленным проходящими, но, беспокойно оглядываясь, рассматривали и собственные следы, проверяя, не осталось ли за ними предательского неряшливого хвоста, и старались шагать более четко и аккуратно.

Достойным представителем плеяды русских ученых-естествоиспытателей, великолепно владевших словесной наглядностью в лекции, был Климент Аркадьевич Тимирязев. Стройная последовательность, строгая логичность его выступлений органически сочетались с изящной простотой и художественной выразительностью живого слова. Первыми же словами, ярким, неожиданным введением он мог приковать внимание слушателей и повести их за собой в сложном научном рассуждении, оживляемом литературными ассоциациями или личными воспоминаниями.

«Когда Гулливер в первый раз осматривал академию в Лагадо,— начал К. А. Тимирязев свою лекцию «Космическая роль растения», прочитанную в Лондонском королевском обществе,— ему прежде всего бросился в глаза человек сухопарого вида, сидевший, уставив глаза на огурец, запаянный в стеклянном сосуде.

На вопрос Гулливера диковинный человек пояснил ему, что вот уже восемь лет, как он погружен в созерцание этого предмета в надежде разрешить задачу улавливания солнечных лучей и их дальнейшего применения.

Для первого знакомства я должен признаться, что перед вами именно такой чудак. Более тридцати пяти лет провел я, уставившись если не на зеленый огурец, закупоренный в стеклянную посудину, то на нечто вполне равнозначащее — на зеленый лист в стеклянной трубке, ломая себе голову над разрешением вопроса о запасании впрок солнечных лучей».

Английская аудитория по достоинству оценила не только эрудицию русского ученого, но и мастерство лектора, сумевшего привлечь внимание слушателей обращением к национальному любимцу — Гулливеру и даже представить при его помощи себя и свою тему.

В ходе рассуждения Тимирязев не просто излагал важнейшие научные данные, но пропагандировал их, страстно стремился убедить, повести за собой самого равнодушного или даже скептически настроенного слушателя. Этой цели служило отточенное мастерство живого слова.

Рассмотрим отрывок одной из публичных лекций «Растение, как источник силы», прочитанной им в Петербурге в 1875 г.

«Когда-то, где-то на землю упал луч солнца, но он упал не на бесплодную почву, он упал на зеленую былинку пшеничного ростка, или лучше сказать, на хлорофилловое зерно. Ударяясь о него, он потух, перестал быть светом, но не исчез. Он только затратился на внутреннюю работу, он рассек, разорвал связь между частицами углерода и кислорода, соединенными в углекислоте. Освобожденный углерод, соединяясь с водой, образовал крахмал. Этот крахмал, превратясь в растворимый сахар, после долгих странствий по растению отложился, наконец, в зерне в виде крахмала же или в виде клейковины.

В той или другой форме он вошел в состав хлеба, который послужил нам пищей. Он преобразился в наши мускулы, в наши нервы. И вот теперь атомы углерода стремятся в наших организмах вновь соединиться с кислородом, который кровь разносит во все концы нашего тела. При этом луч солнца, таившийся в них в виде химического напряжения, вновь принимает форму явной силы. Этот луч солнца согревает нас. Он приводит нас в движение. Быть может в эту минуту он играет в нашем мозгу... Пища служит источником силы в нашем организме потому только/что она — не что иное, как консерв солнечных лучей» ".




Щёлковский район   Край родной   Справочник организаций   Евразийский вестник






охрана
Охранные услуги


Ремонт квартир и офисов
Ремонт квартир и офисов


Доставка воды: Архыз и Аква Премиум
Доставка воды



Рейтинг@Mail.ru