щёлковский край
 

Гражданская направленность лекции.


Гражданская направленность пронизывала лекции другого русского ученого-естествоиспытателя — Климента Аркадьевича Тимирязева. «С первых проблесков моего сознания,— напишет К. А. Тимирязев, посвящая родителям свой знаменитый сборник «Наука и демократия», высоко оцененный,— в ту темную пору, когда по словам поэта «под кровлею отеческой не западало ни одно жизни чистой человеческой плодотворное зерно», вы внушали мне словом и примером безграничную любовь к истине и кипучую ненависть ко всякой, особенно общественной, неправде».

Это чувство ученый пронес сквозь всю жизнь, сделав его знаменем своей лекторской деятельности. Недаром требовал он от лекторов, воспитывающих молодежь, быть прежде всего гражданами, от которых всегда ждут «не только правду, но всю правду».

«Ваши заслуги,— отмечалось в адресе Общества испытателей природы, направленном К. А. Тимирязеву в день его семидесятилетия,— не только в области чистой науки. Те счастливцы, которым доступны высшие движения мысли, не могут молчать. Они неудержимо стремятся создавать учеников и демократизировать возлелеянные ими и осеняющие их истины. Вы создали блестящих учителей для русской высшей школы и утверждали в широких общественных кругах, среди молодежи, интерес к точному знанию увлекательной, но всегда научно строгой популяризацией. Ваша книга «Жизнь растений», представляющая классический образчик... популяризации естествознания, влечет к нему общественную мысль и далеко за пределами России».

Именно эта способность видеть в науке общественную силу, открыто говорить всю правду объясняет колоссальный успех лекций К. А. Тимирязева. Подлинная идейная страстность, высокая принципиальность в большом и малом, яр кий темперамент ученого-гражданина сделали его выдающимся трибуном на университетской кафедре, подлинным мастером лекторского красноречия, понимаемого как вид общественно-политической деятельности.

Трудно переоценить идейное и нравственное влияние, которое оказывали на молодежь лучшие представители передовой научной мысли России. К их числу с полным правом можно отнести видного русского зоолога, основателя советской эволюционно-морфологической школы, блестящего мастера лекторского красноречия академика Алексея Николаевича Северцова.

Публичные лекции

Уже первые публичные лекции, прочитанные Северцовым в Юрьеве (Тарту), куда молодой ученый приезжает в 1899 г., имели громадный успех. Публика по старинному дерптскому обычаю устраивала ему «овации» — после лекции слушатели выстраивались вдоль всей лестницы, идущей от актового зала, и аплодисментами провожали лектора.

Однако периодом наиболее полного расцвета лекторского таланта Северцова стало пребывание ученого в Киеве, где он занял в университете кафедру зоологии и сравнительной анатомии. Он читал лекции и на Высших женских курсах, одна из слушательниц которых впоследствии вспоминала, что дни его выступлений были отмечены среди серых будней «белыми камешками» (так римляне выделяли особенно счастливые, праздничные дни). Вскоре А, Н. Северцов становится признанным оратором, мастерски владеющим речью.

«Он читал тогда превосходно: умно и строго, и подкупающе искренне,— пишет о его выступлениях Л. Б. Северцова.— Слова его были просты и вески, полны убеждения, образы незабываемо ярки. Особенно любил он читать о Дарвине. Он широко использовал его биографию и «Переписку с друзьями», и образ Дарвина живо вставал перед слушателями — образ большого ученого, простого, мудрого, неотразимо обаятельного человека».

Публичные лекции А. Н. Северцова, проходившие в актовом зале, собирали такое количество народа, что администрация университета вызывала полицию «для наведения по рядка». Читать в такой обстановке было трудно, однако, возбужденный жадным вниманием слушателей, ожидая каждую минуту, что его лекцию могут прервать, ученый говорил особенно хорошо, с большим вдохновением.

В Киеве вокруг Алексея Николаевича и его учеников собиралась талантливая молодежь, которую привлекали не только высочайший научный авторитет и особый лекторский дар ученого, но в первую очередь его ясная гражданская позиция. Он живо откликался на события, волнующие студенчество. В тетради с конспектами лекций, хранящейся в архиве Северцова, есть набросок вводной лекции к одному из учебных курсов, относящихся, как предполагают, к 1905—1906 гг.

Обратившись к аудитории с традиционным приветствием («Рад, что снова вижу,..»), Северцов несколькими штрихами обрисовывает роль современного студенчества как важной общественной силы. Он подчеркивает, что университеты уже многого добились, им возвращена частичная автономия. Революционная обстановка заставила правительство пойти на некоторые уступки. И все же нельзя останавливаться на достигнутом. Черносотенцы при содействии властей стремятся закрыть университет. «Прекращение всякой деятельности студенчества: общественной и академической — выгода для реакции»,— отмечает Северцов и прямо обращается к студентам: «Вы люди настоящие, с идеалами. Говорят, свобода слова в университетах — оазис. Оазис в пустыне. Но оазисы есть в природе, благодаря человечеству они разрастаются и вытесняют пустыни. Примером этого служат Египет, пирамиды. Для этого нужны люди. Так будьте же этими людьми, не только разрушающими старое, но и создающими новое»,— призывает лектор.

В 1911 г. Северцов переезжает в Москву, чтобы занять кафедру, освободившуюся в связи с уходом в отставку профессора М. А. Мензбира. Вступительную лекцию по сравнительной анатомии Алексей Николаевич заканчивает словом о своем предшественнике и учителе, покинувшем кафедру в знак протеста против произвола царского правительства по отношению к университетам и студенчеству. Бульварная пресса немедленно ухватилась за этот эпизод. В архиве ученого сохранилась вырезка из одной московской газеты того периода—фельетон, посвященный лекции Северцова. Его автор не стесняясь в выражениях развязно писал о Мензбире как о человеке, протягивающем доверчивой молодежи «камень вольнодумия» вместо «хлеба знаний».

«Вот этого-то «героя» и восхвалял в своей лекции проф. Северцов,— злобствовал писака.— Ему-то и воскурил фимиам, достойный какого-нибудь подпольного работника, а не профессора и уместного где-нибудь в конспиративной квартире, но не на профессорской кафедре, перед слушателями-студентами... Не будет ничего удивительного, если его аудитория при первом же удобном случае обнаружит повышенное политическое настроение, искусство, создаваемое такими «друзьями молодежи», как новый профессор».

Реакционная печать, представители богословия понимали степень общественного влияния лектора-гражданина на студенческую аудиторию, боялись его и потому всячески пытались принизить его роль, но это не останавливало ученого-трибуна. Эволюционная теория всегда давала «обширный освободительный материал», которым профессор не упускал случая воспользоваться. Разнообразна тематика его популярных лекций, в которых затрагивались острейшие социальные проблемы: «Психические способности как фактор прогрессивной эволюции», «Эволюция счастья в связи с вопросом об эволюции человека», «О будущем человека с биологической точки зрения», «Суеверия и их научное объяснение».

Последнюю лекцию Северцов начинает с извинения за то, что вынужден выступать здесь не как представитель науки, в которой он чувствует себя как дома, а как дилетант. Впрочем, добавляет он, очень трудно быть специалистом в этой необычной области, таковых почти что нет, так как для этого в одном человеке необходимо объединить несколько специалистов: психолога, физиолога высшей нервной деятельности, физика, этнографа или историка культуры, а в качестве «приправы» к этому несколько сложному кулинарному «произведению», добавить историка религии и хорошего фокусника. История человеческих заблуждений, отмечает ученый, показывает, что в ней обязательно наличествует элемент сознательного обмана профессиональных медиумов, которые воспроизводят приемы фокусников. Понятно, что такие лекции А. Н. Северцова приходились не по вкусу сторонникам мистико-религиозного мракобесия.

Не могли принять представители реакции и твердую веру ученого в победу разума и социальной справедливости. В одной из популярных лекций, текст которой сохранился в рукописи, «О возможности и условиях возможности счастья для человека» А. Н. Северцов открыто заявляет: «Я уверен, что... будущее будет лучше настоящего, что та борьба, которую теперь переживает русская земля, не пройдет даром и что ... людям будет легче и лучше житься, чем живется теперь». Эта вера ни на миг не оставляла ученого, видящего основную цель в воспитании молодых борцов за счастье, вдохновляющего слушателей на подвиг научного искания истины во благо человека.


Интерес к личности человека, ее становлению и развитию всегда оказывался в центре научно-педагогической и лекторской деятельности прогрессивных отечественных ученых. Не был исключением в этом отношении и видный ученый-медик и общественный деятель Петр Францевич Лесгафт. Анатомия была для него наукой о человеке, педагогика — наукой о его становлении как личности. П. Ф. Лесгафт стал духовным наставником, своеобразным учителем жизни для целого поколения юношей и девушек конца XIX —начала XX в. Его лекции оставили неизгладимый след в их отношении к миру.

«Проследить связь между мыслью и жизнью, осмыслить жизнь — это было постоянной заботой Лесгафта,— вспоминает профессор И. Д. Стрельников, слушавший лекции ученого и занимавшийся под его руководством анатомией и педагогикой в 1906—1909 гг.— Собственные его мысли, облеченные в страстные слова, беспокоили людей и, как совесть, были укором обывательско-безыдейной мещанской жизни».

Писательница А. Я. Бруштейн, бывшая в юности вместе с В. Н. Фигнер слушательницей Высших женских курсов, основанных в Петербурге П. Ф. Лесгафтом, вспоминает, как однажды профессор принес на лекцию по анатомии скелет подростка.

«Для анатома — это детский скелет, в котором его не могут не заинтересовать резкие и безобразные отклонения от анатомической нормы,— начал свою лекцию Петр Францевич.— Но анатом не смеет быть беспристрастным ученым. На этом скелете, принадлежавшем при жизни малолетнему фабричному рабочему, анатом обязан прочитать два слова, написанные огненными буквами на обезображенных костях. Эти два слова: «алчность человеческая». В них не только объяснение причины ранней гибели этого мальчика, но и гневное осуждение его убийцам».

Даже анатомия может дать ученому-гражданину «обширный освободительный материал», если он стремится своей деятельностью пробудить в слушателях не только научное, но и общественное сознание. Не случайно, описывая жизнь П. Ф. Лесгафта в поэме «Казанский университет», поэт Е. Евтушенко вкладывает в его уста слова: А я — гражданин. С этой кафедры уволить нельзя никогда.

Эти стихи точно отражают позицию прогрессивной части отечественной профессуры, которая сделала ведущим принципом русской лекторской школы ее активную гражданскую направленность.

Изучая традиции лекторского красноречия в России прошлого века, закономерности формирования русской лекторской школы, надо особо отметить тот факт, что гражданская устремленность не является случайным субъективным выражением узколичностных взглядов и индивидуальных оценок отдельных прогрессивных ученых России.

Гражданственность становится основным идейным принципом русской лекторской школы. Чем активнее сила власти попирала справедливость, тем энергичнее передовые русские профессора выступали со своим вдохновенным словом в защиту демократических свобод.

Борьба за гражданские идеалы, стремление своими лекциями формировать общественное сознание молодежи должны были неизбежно вызвать у ученых-лекторов потребность в развитии активного отношения слушателей. Гражданская оценка научных фактов требовала от аудитории самостоятельного творческого мышления, что привело к становлению в русской лекторской школе важнейшего дидактического принципа — понимания лекции как школы самостоятельного творческого мышления, развития познавательной активности слушателей.




Щёлковский район   Край родной   Справочник организаций   Евразийский вестник






охрана
Охранные услуги


Ремонт квартир и офисов
Ремонт квартир и офисов


Доставка воды: Архыз и Аква Премиум
Доставка воды



Рейтинг@Mail.ru