щёлковский край
 

Воспитывать гражданские идеалы.


Возникновение гражданских традиций в русской лекторской школе нередко связывается с именем Тимофея Николаевича Грановского — одного из выдающихся ученых, общественных деятелей и лекторов первой половины XIX в.

Конечно же, нельзя говорить о Т. Н. Грановском как основоположнике русской лекторской школы, осознанно сформировавшем ее основные принципы. И все же именно в его лекторской деятельности гражданские тенденции проявились наиболее отчетливо.

«К концу тяжелой эпохи... когда все было прибито к земле, одна официальная низость громко говорила, литература была приостановлена, а вместо науки преподавали теорию рабства... в то время, встречая Грановского на кафедре, становилось легче на душе. «Не все еще погибло, если он продолжает свои речи»,— думал каждый и свободнее дышал» — так охарактеризовал общественную роль выступлений Грановского А. И. Герцен.

Т. Н. Грановский одним из первых оценил возможности университетской кафедры как общественной трибуны. Для него история всегда была наукой, воспитывающей гражданские устремления молодежи. В каждой его лекции, в каждом публичном выступлении особо выделялся для слушателей «гражданский элемент». Грановский «думал историей, учился историей и историей впоследствии делал пропаганду».

Тесные рамки одной, причем, весьма отдаленной эпохи (Грановский читал курс истории средних веков) раздвигались в его лекциях, становились фоном для размышлений по поводу современной ему жизни. Узкая полоска исторических исследований превращалась в широкое поле приложения науки к жизни, морали и идеям времени, оказывая влияние на передовую молодежь, заполнявшую аудитории русских университетов, на ее образ мыслей, укрепляя гражданскую позицию. Не случайно Н. Г. Чернышевский впоследствии назвал Грановского одним из сильнейших посредников между наукой и нашим обществом, истинным сыном своей родины, служившим «потребностям ее, а не себе»?

Гражданственность была боевым знаменем ученого-борца. Представляя яркий образец гражданина, он стремился сформировать общественные устремления своих слушателей. Основным принципом лекторской деятельности Грановского было отчетливое стремление искать в историческом прошлом объяснение настоящему, тщательно анализируя это прошлое, показывая пути, ведущие в будущее. «Мы не можем смотреть на прошедшее, иначе как с точки зрения настоящего. В судьбе отцов мы ищем преимущественно объяснение собственной»,— говорил Тимофей Николаевич.

Испытывая ответственность за судьбы своего отечества, народа, Грановский стремился развить эти качества в молодом поколении. Его коллега по кафедре, а затем и преемник профессор Н. Н. Кудрявцев говорил, что Грановский неутомимо следил за успехами гражданственности под всеми географическими широтами и везде пытливо доискивался причин гражданского застоя.

Слушатели не раз подчеркивали, что Грановский ставил перед собой задачу сделать историческую науку воспитательницей не только студентов, но и всего общества, добиться того, чтобы она могла активно влиять на общественную жизнь современной ему России. «Меня обвиняют… в том, что история служит мне для высказывания моего воззрения. Это отчасти справедливо, я "имею убеждения и провожу их в моих чтениях; если б я не имел их, я не вышел бы публично перед вами для того, чтобы рассказать, больше или меньше занимательно, ряд событий»,— отмечал Грановский в одном из своих публичных выступлений.

Лекции Т. Н. Грановского были общественно значимым событием. В статье, посвященной его памяти, выдающийся историк и замечательный лектор В. О. Ключевский подчеркивал, что слушатели неизменно выносили из чтений Грановского о прошлом веру в свое будущее, которая светила им путеводной звездой среди мрака беспросветной ночи самодержавно-крепостнической России.

Описывая судьбу крестьян, находившихся под гнетом средневекового феодала, рассказывая о «грязных повинностях», не только угнетавших вассала, но и унижавших его человеческое достоинство, о произволе феодальных владык, для которых не существовало законов, Грановский ярко оценивал излагаемые события, направляя восприятие слушателей в нужное русло, подсказывая им отношение к услышанному: «Каждый владелец земельного надела, каждый член феодальной аристократии рас полагал по произволу своими рабами и отчасти своими вил ланами. На него не было апелляции... Кроме того, у него не было общих юридических положений: при каждом колодезе было свое право... Частная собственность, обладание землею соединялись с правами самодержавными. Владелец был верховным судьею, законодателем, вождем своего народонаселения на своей земле... Никогда, может быть, во всей истории человек не подвергался такому унизительному состоянию, в каком находились сельские классы под владычеством феодального порядка».

Перед слушателями развертывалась картина, живо напоминающая до боли знакомую каждому картину жизни крепостной России. Не высказанная словами, но явно проступающая сквозь них гражданская оценка лектором событий очень влияла на аудиторию. В сознании слушателей, как вспоминает один из них, невольно возникала мысль о крепостном праве или, скорее, бесправии, заграждавшем отечеству путь к прогрессу.

Лекции Т. Н. Грановского, в особенности его публичные чтения, вскоре стали крупнейшим общественно-политическим явлением. Слушатели по справедливости оценили не только ум выдающегося ученого и талант лектора, но прежде всего искренность убеждений, «открыто благородный образ мыслей» профессора. Они рукоплескали не толь ко свободной, независимой мысли ученого-гражданина, но и общественной устремленности трибуна.

«Это Грановский научил свою аудиторию ценить научное знание как общественную силу... Он смотрел на свою аудиторию как на школу гражданского воспитания»,— писал впоследствии В. О. Ключевский.

Заложенные в 40-е гг. гражданские традиции русской лекторской школы, несмотря на реакцию 50-х годов, про должают развиваться и крепнуть, чему содействует новая волна общественно-политического движения, прокатившаяся по России в 60-е гг.

Немаловажным фактором является и то обстоятельство, что революция в естествознании, происшедшая в середине XIX в., приводит к утверждению материалистического мировоззрения в сознании многих естествоиспытателей.

Центр идейной борьбы в университетах переместился из философско-гуманитарной области в естественнонаучную, где на кафедрах появилась целая плеяда замечательных ученых-естественников, отстаивающих материалистические идеи в борьбе с философией идеализма. Среди них первый пропагандист идей Дарвина в России профессор К. Ф. Рулье, А. Н. Бекетов, С. П. Боткин, П. Ф. Лесгафт, Н. И. Лобачевский, Д. И. Менделеев, М. А. Мензбир, И. И. Мечников, А. Н. Северцов, И. М. Сеченов, К. А. Тимирязев, Н. А. Умов, С. А. Усов и многие другие.

«Кто поручится,— говорил К. А. Тимирязев,— что не пробудись наше общество вообще к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Ценковский скоротали бы свой век учителями в Симферополе и Ярославле... юнкер Бекетов — эскадронным командиром, а сапер Сеченов рыл бы траншеи по всем правилам своего искусства».

Идеи материализма, распространяемые русскими учеными-естествоиспытателями, принимают все более яркий пропагандистский характер. Их лекции, особенно публичные, нередко превращаются в общественно-политические события, становясь, как отмечал видный советский медик и государственный деятель Н. А. Семашко, все более опасными для самодержавного строя. Чем глубже и серьезнее была эта деятельность русских ученых, тем внимательнее следило за ними и тем ревностнее боролось с ними царское правительство: не было у него более опасного врага, чем материалистическое учение.

В лекторской деятельности русских ученых-естествоиспытателей второй половины XIX в. получили свое дальнейшее развитие гражданские традиции, утверждаемые Т. Н. Грановским. Дмитрий Иванович Менделеев, ученый-химик, не чуждый проблемам экономики и социологии, вносил в свои лекции гражданский пафос, возбуждая в слушателях стремление к знанию и активному его применению в жизни общества.

Именно благодаря Менделееву химия воспринималась как наука, раскрывающая природные возможности земли, которые могут быть обращены на благо людей. На это всегда обращал внимание аудитории лектор. «Через вас,— говорил Менделеев,— рассеются сведения о том, как богата Россия во всех отношениях, какие в ней общественные богатства, ждущие образованных людей для того, чтобы они принялись за дело».

Выступления знаменитого ученого воспитывали в юношестве дух свободы и оппозиционного настроения.

В последней лекции, прочитанной в Петербургском университете, который он был вынужден покинуть из-за произвола властей, Д. И. Менделеев говорил: «Не для того мы здесь и не для того учреждаются университеты, чтобы получались только дипломы и чтобы получить знакомство с предметом... Это — одна сторона... но есть и другая высшая сторона, которая и дает… тот оттенок университетскому знанию, который должен быть назван духом университета...

Этот дух состоит исключительно и всецело, в существе, только в одном: в стремлении достигнуть истину во что бы то ни стало,— не практическую пользу, не личное улучшение...— но только истины в том виде, в каком ее можно достигнуть». Таким же страстным борцом за утверждение научной и общественной истины был Николай Алексеевич Умов. В течение почти что сорока лет читал свои блестящие лекции видный представитель отечественной физики, гармонически сочетавший в себе талант ученого и общественного деятеля, философа, художника и оратора.

Н. А. Умов, как отмечают современники, всегда чисты ми руками держал знамя науки, был горячим поборником ее свободы, смело выступал со своим вдохновенным словом, когда сила власти попирала справедливость. Все это создавало вокруг его имени особый ореол, оно властно влекло к себе лучших представителей научной молодежи того времени.

«Среди русских физиков,—- отмечал профессор Э. В. Шпольский,— фигура Николая Алексеевича Умова — одна из самых ярких и привлекательных. Выдающийся физик — теоретик и экспериментатор, ученый на редкость высокой культуры, блестящий лектор, общественный деятель широкого размаха, он неотразимо привлекал к себе людей своей кристальной чистотой».

Духовный облик Н. А. Умова формируется в 60-е гг. Еще дома слышит он разговоры о неизбежном крахе крепостнической системы, о неудачах Крымской войны, в которых прежде всего винили царское правительство и ненавистный строй. Все это не может не сказаться на характере мировоззрения молодого ученого.

До конца жизни он оставался верным идеалу, которому начал служить в ранней молодости,— вспоминал об Умове его близкий друг и коллега по Новороссийскому университету И. И. Мечников.

Дарование ученого было исключительным. Великолепное сочетание блестящего ума выдающегося исследователя, явившегося основателем учения о движении энергии, гражданина, ратующего за сближение науки с народом, общественными запросами, «т. е. тем объектом, для духовного и материального благосостояния которого существует наука». Изумительные душевные качества, чуткость незаурядного художника вскоре сделали Н. А. Умова одним из популярнейших профессоров.

«Когда я слышу старые слова о величии науки, об истине, добре и красоте, об alma mater — все эти старые добрые слова, обаяние которых так велико над молодою душой, я непременно вспоминаю его — Н. А. Умова,— замечает один из его учеников. Именно таким и рисовался мне образ профессора... В этом образе гармонически и полно сливалось спокойное могущество точной науки с высоким строем души, открытой всему человеческому...».

Но не только за блестящий ум и яркие выступления любили Умова студенты. В его лекциях и статьях всегда выделялись идеи, созвучные демократическим настроениям аудитории, допускались резкие выпады против ограничений свободы слова, печати, собраний, полицейского произвола в науке и просвещении. Со всей страстностью души обрушивался ученый на любое проявление косности и застоя в науке. Недаром его называли «революционером мысли».

«Смелость мысли — характерная черта современной науки,— провозглашал Н. А. Умов.— Физические науки не знают страха перед мыслью». Его духовный облик формировался в ту эпоху, когда русская интеллигенция, еще не видевшая революционного выхода из создавшегося положения, настойчиво искала верные пути. Влияние идей В. Г. Белинского, А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, дружба с замечательными учеными-материалистами И. М, Сеченовым, К. А. Тимирязевым при водят Н. А. Умова в лагерь передовой, демократически настроенной профессуры, которая не только поддерживала, но и поощряла гражданские устремления студенческой молодежи, помогала ей сформировать и развить общественное сознание.

«Мы переживаем не момент, а только начинаем погружаться в историческую струю, которая бурным потоком побежит по русской земле...— пишет он в статье «В водовороте политики», которая, естественно, не была опубликована в те годы.— Только самая тупая бюрократия, самое антипатриотическое чиновничество, не понимающее того, что пережито общественным сознанием и насколько оно дисциплинировалось в последнее время, могли бы нарушать по-прежнему необходимые свободы слова, союзов, собраний и неприкосновенности личности...»

В квартире Н. А. Умова устраиваются студенческие собрания, на которых присутствуют и профессора. Министр просвещения Делянов, отличавшийся реакционными настроениями, предупреждает Умова и его коллег, что в случае студенческих волнений они будут нести ответственность за «дальнейшее брожение среди учащейся молодежи», однако это не пугает ученого. Вместе с В. О. Ключевским, К. А. Тимирязевым и другими передовыми учеными он входит в со став комиссии по выработке форм протеста против возмути тельной статьи князя Мещерского, позволившего себе выпады по отношению к студенчеству. Сеченов, Тимирязев и Умов перестают читать лекции, проводя студенческие сходки протеста. Их деятельность была поддержана и одобрена ленинской «Искрой».

Не видя, как и многие другие передовые ученые того времени, верного революционного пути, Умов пытается бороться всеми доступными ему средствами, в первую очередь публичным словом: «Говорят, что история не повторяется,- это правда, но только пока тупость и бездарность не берут на себя роли кормчего. Настроение России в настоящее время, в своих тревогах, чувствованиях, выжиданиях и надеждах воспроизводят те же контуры и краски, ту же светотень нового и старого, как в картине, которую представляла собой Франция после первой реставрации. Но как не удалось Бурбонам запереть в железную клетку окрылившегося узника, так не удастся наложить новые цепи на русскую свободу и развитие России».




Щёлковский район   Край родной   Справочник организаций   Евразийский вестник






охрана
Охранные услуги


Ремонт квартир и офисов
Ремонт квартир и офисов


Доставка воды: Архыз и Аква Премиум
Доставка воды



Рейтинг@Mail.ru